Андрей Мартынов: Сам себе противный Маяковский

Сам себе противный Маяковский
Среди посланий злонравной, но не бездейственной Зинаиды Гиппиус

В 1896 году Зинаида Гиппиус написала «Сентиментальное стихотворенье»: «Час одиночества укромный,/ Снегов молчанье за окном,/ Тепло... Цветы... Свет лампы томный/ И письма старые кругом./ Бегут мгновения немые.../ Дыханье слышу тишины.../ И милы мне листы живые/ Живой и нежной старины». Его строки приходят на ум, когда читаешь письма самой Зинаиды Николаевны. Завершение их публикации во втором томе «Литературного наследства» заставляет поговорить о посланиях автора «Чертовой куклы».

Напомню, что первый том объединил в основном дореволюционную переписку поэтессы. В книгу вошли письма Гиппиус и Дмитрия Мережковского к издателю и редактору «Нового времени» Алексею Суворину, а также переписка самой Зинаиды Николаевны с такими поэтами и литературными критиками, как Николай Минский, Петр Вейнберг, Владимир Гиппиус (троюродный брат корреспондентки), Федор Сологуб, Поликсена Соловьева (сестра знаменитого мыслителя) и Дмитрий Философов.

Второй том включает как дореволюционную, так и эмигрантскую эпистолярию Гиппиус, ее переписки с поэтами Георгием Адамовичем, Андреем Белым и Вячеславом Ивановым, письма к искусствоведу и библиографу Эриху Голлербаху и историку Сергею Мельгунову.

Послания интересны оценками Гиппиус и Мережковского происходящего в стране (и в зарубежье), участием и наблюдением за неизбежными «литературными войнами», но, как представляется, в первую очередь характеристиками коллег и их творчества. Так, в письме к Адамовичу она высоко оценивала его стихотворение «За все, за все спасибо: за войну…»: «Мы (и Д.С. (Мережковский. – А.М.)) вновь остановились в… (не знаю, как сказать: не в восторге, не в восхищении и не в почтении, ну, словом, что-то очень хорошее и серьезное) – перед вашим стихотворением… Можете быть спокойны: это одно из лучших (если не лучшее) стихотворений, написанных за последние годы. Не вами, а вообще». А в другом письме к автору «Одиночества и свободы» восхищалась стихотворениями Георгия Иванова «В глубине, на самом дне сознанья…» и «Все розы, которые в мире цвели…», о чем просила сообщить их автору. Может быть, поэтому, опасаясь своих чувств («а вдруг мне понравится?»), ей не хотелось читать рассказ Владимира Набокова «Пильграм».

Но не все собратья по перу доставляли радость. Правда, и в таких случаях Гиппиус стремилась сохранять объективность. Например, в письме к Серафиме Ремизовой-Довгелло (супруге Алексея Ремизова) она следующим образом охарактеризовала Андрея Белого, чье возвращение из эмиграции в Советский Союз и, мягко говоря, довольно пристрастные мемуары, не могли обрадовать поэтессу: «Мне пришлось коснуться Белого, но я ничего дурного о нем не написала, только правду. Что его судить, у него натура предателя. Так ему назначено».

Прочитать статью  полностью